Кто-то на небесах взял в охапку ветра, свил из их шерсти кисть.
Кто-то на небесах обмакнул их в закатные краски засыпающего солнца, и провел по холсту разноцветного неба.

Кто-то на небесах выдернул перо из восточного ветра, заточил его бледным диском взошедшей раньше времени луны, и штриховал закатное небо белыми чернилами облаков.

Но однажды, взглянув на небо, мы увидели его холст красным, а сверху на нас текла багряная пена облаков, как кровь из вены, бьющая сильной струей в теплую воду небес. В тот день кто-то на небесах умирал.

Ночью был дождь. Ночью была буря. Как потайные ножи рвали молнии холсты того, кто умер на небе. В воровские плащи черных от зависти туч прятались картины, чудные картины того, кто сегодня умер на небе.

Небо, как чистый серый холст, над нами довлело. Дым в глазах чувствовали мы, и знали, что это там, вдали, жгутся костры из полотен того, кто вчера умер.

Но нам надо было знать. Нам надо было знать, кто возьмет в руки кисти, кто возьмется за краски облаков, кто распишет небо вновь. И что будет на нем изображено. И мы пошли на поиски…

НАЗАД